Люди готовы, чтобы немного развлечься, послушать философов, как они слушали бы скрипача или фигляра. Но чтобы поступать так, как советует разумный человек, никогда. Когда бы ни приходилось делать выбор между разумным и безумцем, человечество всегда без колебаний шло за безумцем. Ибо безумец обращается к самой сущности человека - к его страсти и инстинктам. Философы же обращаются к внешнему и второстепенному - рассудку.
Как детство,
ночь обнажена.
Земля становится просторнее...
Моя щека обожжена
пронзительным:
"Скажи мне что-нибудь!.."
"Скажи мне что-нибудь!
Скажи!
Скорей!
Пусть будут звезды -
до неба.
Заполони.
Опустоши.
И все-таки
скажи мне что-нибудь!..
Плати
за то, что целовал,
словами -
вечными, как прошлое...
Зачем
учился ты словам?
Скажи мне
что-нибудь хорошее...
За то, что ты не опроверг
все мужество мое
нарочное.
За бабий век,
недлинный век, -
скажи мне
что-нибудь хорошее..."
Святая
и неосторожная,
чего ты просишь?
Правды?
Лжи?..
Но шепчет женщина:
"Скажи!
Скажи мне
что-нибудь хорошее..."
ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ ДЕВУШЕК - СОБЛАЗНИТЕЛЬНЫХ ОХОТНИЦ!
Но стоит учесть, что это шуточный гороскоп, так что принимать его всерьез не стоит! Итак...
«Водолей»
Вопреки названию знака, ты не очень-то любишь лить воду и гораздо охотнее действуешь. Ты изобретательна, и это дает тебе мощнейший инструментарий в искусстве соблазнения. Заарканивая жертву, ты способна в краткие сроки выучить китайский язык, сделать подтяжку, правильно (или неправильно) приготовить рыбу фугу или освоить игру на электрогитаре без малейшего ущерба маникюру. Мужчины расположены к тебе, хотя порой твои метаморфозы их пугают.
Шуточный гороскоп рекомендует: прежде чем побриться наголо или пересесть на «Феррари», предупреди об этом своего ненаглядного. Перенести такие потрясения под силу далеко не всем.
Я не знаю, кто автор этого эссе, мне его прислали по е-мейлу, но мне оно очень понравилось, захотелось поделиться
Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы «завести полноценную семью».
— Мы тут проводим опрос общественного мнения, — сказала она в шутку. — Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком?
— Это изменит твою жизнь, — сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций.
— Я знаю, — отозвалась она. — И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.
Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова.
Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах.
Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: «А что, если бы это случилось с моим ребенком?» Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследовать ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка.
Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик «Мама!» заставит ее бросить без сожаления все — от суфле до самого лучшего хрустального бокала.
Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на деловую важнейшую встречу, но думать она будет о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке.
Я хотела, чтобы моя дочь знала, что ерундовые каждодневные проблемы уже никогда не будут для нее ерундой. Что желание пятилетнего мальчика пойти в мужской туалет в «Макдоналдсе» станет огромной дилеммой. Что там, среди гремящих подносов и вопящих детей, вопросы независимости и половой принадлежности встанут на одну чашу весов, а страх, что там, в туалете, может оказаться насильник малолетних — на другую.
Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление — о нет! не своей мечты! — мечты своих детей.
Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которая сейчас покажется ей совсем неромантической.
Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде.
Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль.
Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы.
— Ты никогда не пожалеешь об этом, — сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.
"Счастье подобно бабочке.
Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает.
Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи,
Оно придет и тихонько сядет вам на плечо".
Тюремный закон? Нет, скорее закон жизни. И часто, в очередной раз получив по башке, мы думаем, что следовало бы его придерживаться. Тогда бы мы изначально обезопасили себя от людей: не доверяя им, не впадая от них в зависимость своими просьбами и, как следствие, не боясь их.
В голове тут же вспоминается Воланд с его "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!" Красивая фраза, шикарный персонаж, авторитетный автор. Ну как тут не согласиться?!
И мы начинаем панически бояться кого-то о чем-то попросить. Ведь это делает нас зависимыми. Сегодня он сделал что-то для тебя, а завтра потребует одолжения назад. А если не потребует? Так и оставаться должным на долгие-долгие годы? И ждать, когда наступит час расплаты?
Не-еее-т! Не бывать этому. Вот если он сам предложит помощь, тогда другое дело. Ведь это ОН проявил инициативу, а следовательно ты ему ничего уже и не должен. Поэтому нужно исхитриться и сделать так, чтобы помощь тебе предложили самостоятельно. И начинаются манипуляции: заламывание рук, нытье о проблемах, шантаж…
А все почему? Потому что просьба рассматривается как услуга, полученная бесплатно. И если оказавший услугу не потребует за нее плату, он будет восприниматься как последний лох, которого удачно надули. Да вот только люди прекрасно чувствуют, кто позиционирует просьбу как куплю/продажу, а кто просто просит, потому что сам не может справиться. Чувствуют и поэтому не предлагают свою помощь, как бы изощренно ее не вымогали.
"Просите и дано буде вам", - написано в Библии. Ведь когда ты просишь – открыто без фальши – тебе всегда придут на помощь и никогда не попросят ничего взамен. Потому что твоя благодарность в виде простого, но искреннего "Спасибо", твой восторженный взгляд будет достаточной платой за услугу. Конечно, не всегда и, конечно, не со всеми. Но как правило…
А теперь персонифицированное обращение:
Дорогие девушки! Не следуйте слепо совету Воланда: просите у своих мужчин помощи. Потому что так они наконец чувствуют себя мужчинами: сильными, уверенными, нужными. Мужчинами, спасающими своих возлюбленных из лап пусть маленького, пусть эфемерного, но Дракона…
Светят софиты ярче ста тысяч лун.
Розданы роли: каждому - по своей.
Не огорчайся, если чужие лгут:
Что не убьёт, то сделает нас сильней!
Эта дорога сдуру зашла в тупик,
Эти деревья выросли без корней.
Мы же упрямо топаем напрямик:
Что не убьёт, то сделает нас сильней.
Несколько смелых взглядов на ворох лет
Соединяют накрепко двух людей.
Будущее зависит не от побед,-
Что не убьёт, то сделает нас сильней.
Ветру до неба – просто подать рукой.
Тянется выше, к солнцу, воздушный змей.
Если смотреть боишься - глаза закрой.
Что не убьёт, то сделает нас сильней.
А ностальгия лечится на ура,
Если её поймать между двух огней.
Ночь доведёт желающих до утра.
И не убьёт. И сделает нас сильней.
В жизни бывает только одна большая любовь, все предшествующие ей любови - лишь проба пера, а все последующие - наверстывание упущенного. Любовь - это теперь или никогда.
